Любовь на всю жизнь
Любовь к русской литературе у Ба Цзина продолжалась всю жизнь, в начале его пути и на рассвете его творчества, в трудные времена и в старости, когда пошатнулось его здоровье, он всегда проявлял глубокий интерес к русской литературе.
Он искал жизненный путь в русской литературе, черпая силы у русских писателей, заимствуя в их произведениях писательское искусство.
В 1980 году Ба Цзин в выступлении «50 лет литературной жизни», сказал, что романы он научился писать во Франции. Он перечислил нескольких писателей, назвав их своими учителями. Сказал, что кроме французских, своими учителями он считает английских, японских и русских писателей.
Среди русских учителей он упомянул революционного демократа Герцена (1812-1870), либерального Тургенева (1813-1883), реалистичного Толстого (1828-1883) и писателя-пролетариата Горького (1868-1936). И хотя их мысли и понимания расходились, он всё же смог взять для себя что-то важное у каждого из них.
Внимательно читая произведения Ба Цзина, можно заметить, что повлиявших на него писателей далеко не четыре человека. В статьях он упоминал Радищева (1749 - 1802), Рылеева (1795 - 1826), Пушкина (1799 - 1837) Гоголя (1809 - 1952), Гончарова (1812 - 1891), Некрасова (1821 - 1878), Достоевского (1821 - 1881), Степняка-Кравчинского (1851- 1895), Гаршина (1855 - 1888), Чехова (1860 - 1904), Кропоткина (1842 - 1921), Веру Фигнер (1852 - 1942), Эмму Гольдман (1869 - 1940) и других. Последние три писателя хотя и не профессионалы, но их автобиографии и статьи сильно повлияли на Ба Цзина в юности.
В первые годы существования нового Китая, отношения между СССР и КНР были дружескими, потом они испортились. В этот период Ба Цзин по прежнему обращал внимание на русскую литературу. 27 сентября 1957 года он ответил на письмо Петрова – Советского китаиста так: «Мне очень нравятся Толстой и Тургенев, а еще Горький и Чехов. Я также люблю часть произведений Андреева (в переводе Лу Синя и Чжэн Чжэньдо)». Упоминая Советских писателей, он сказал, что ему больше всего нравятся Шолохов, Фадеев, А.Толстой, Федин. Он собирал издания книг «Война и мир» Толстого и «Отцы и дети» Тургенева с иллюстрациями. Он просил друзей и знакомых купить ему «Девятый вал», поэму «Новый мир» Твардовского, роман «Мёртвый узел», «Братья Ершовы» Кочетова и т.д. Это доказывает, что он всегда обращал внимание на русскую литературу в ее развитии. 18 января 1964 года в своём дневнике он написал: «Поспал 15 минут, после часу дня поехал в детский театр смотреть Советские фильмы «Песни солдат» и «Чистое небо»». Помню, в 1992 году, когда я навещал его в Шанхае в доме по улице Вуканлу, он безумно интересовался нынешним положением литературы и искусства в России.
Ба Цзин перевёл немало произведений русских писателей, например: «Былое и Думы» Герцена, «Отцы и дети» и «Целина» Тургенева, романтическое произведение Горького раннего периода, в котором описывалась жизнь людей в степи, «Россия под землёй» Степняка, «Сигнал» Гаршина, «Автобиография» Кропоткина, «Трагедия освобождения женщин» Гольдман, «20 лет в тюрьме» Фигнер и др.
Ба Цзин не раз подчёркивал, что занимается переводом чтобы накопить больше опыта и знаний. Он стал понимать такие понятия как: «дух гуманизма», «любить народ», «против феодализма», «сочувствие угнетённым людям», «борьба за свободу и счастье». Он научился превращать чувства в иероглифы.
Говорить правду
Всю жизнь Ба Цзин и Лев Толстой поддерживали духовную связь. Он изучал жизнь этого великого литератора, читал его романы, писал биографию о нём, в течение десяти лет он много раз в своих статьях вспомнил о том, как он был потрясён и растроган, когда читал «Воскресенье» и «Войну и мир».
Ещё в 1921 году, когда Ба Цзину было 17 лет, он у себя дома со своими друзьями издавал еженедельник, который назывался «Голос простых». С четвёртого номера он начал печатать продолжение своей статьи «Жизнь и учение Толстого».
В 1928 году когда Ба Цзин был в Париже, по просьбе Ху Юйчжи, «Восточный журнал» перевёл с французского языка статью Троцкого об этом русском литературном гиганте в честь его 100-летнего юбилея.
В апреле 1931 года, Ба Цзин издал «Семью», вначале предисловии он написал:
«Несколько лет назад я со слезами прочитал «Воскресенье» Толстого, написав на титульном листе «Жизнь сама по себе трагедия»». Потом он отрицал эти слова, сказав: «На самом деле, не так. Жизнь – это не трагедия, жизнь это борьба. Эти слова показали изменения в его мышлении, и пронеслись красной нитью через все его творчество.
В 1935 году Ба Цзин будучи в Японии, прочитал множество книг. Как-то он сказал: «Интересовался процессом написания «Воскресенье», творческий процесс произвёл на меня глубокое впечатление». Прошло 50 лет, а он всё ещё хорошо помнил то, о чём читал в те годы.
Ещё в 50-е годы двадцатого века, Ба Цзин перевёл с французского языка «Лев Толстой» и «Софья Андреевна Толстая», написанные Горьким. Противоречия между Толстым и его женой, их семейная трагедия, когда-то были злободневной темой, в том числе и в Китае. Толстой был дворянином, у него была усадьба, было много детей и немало приживальщиков. Управляться с такой семьей было нелегко. Жена Толстого была очень способной, она тратила все силы на ухаживание за мужем и ведение домашнего хозяйства. Она преклонялась перед ним, семь раз переписывала для него «Войну и мир». К старости Толстому надоела дворянская жизнь, он хотел сменить свой образ жизни, несколько раз хотел уйти из дома.
Он был очень противоречивым, чем больше был его литературный успех и выше репутация, тем больше ему хотелось вести себя так, чтобы слова не расходились с делом. Он бросил творить, всем сердцем взявшись составлять книги для крестьян. Обычно ходил в крестьянской дерюге, часто пахал поля беднякам. Но всё домашнее хозяйство легло на плечи жены. Ей даже некому было пожаловаться. Ба Цзин считал, что Горький в своей статье справедливо говорил о жене Толстого.
Как бы то ни было, но Ба Цзин говорил о Толстом что он «Вершина литературы XIX века», «Совесть всего мира XIX века». В 1984 году на 47-м созыве съезда, устроенном в Токио Ба Цзин выступил с речью: «Во многих произведениях старшего поколения я видел силу любви, которую не смогут разгромить никакие тёмные силы, она всегда вдохновляет читателей на сплочение, борьбу, создание прекрасной жизни. Я крепко запомнил известные слова Толстого «То, что сплачивает человечество - доброе и прекрасное, то, что его разделяет - злое и гадкое». Нравственная сила Толстого серьезно повлияла на Ба Цзина».
1985年，巴金81岁。有一天老人在《读者良友》杂志(第二卷一期)上读到一篇《再认识托尔斯泰》的文章。作者以揭示托尔斯泰私生活秘密为名，实际上是在伟大死者的脸上抹黑。巴金读后异常气愤，觉得作者活脱脱用的是十年浩劫中造反派的腔调。他认为必须予以反驳，维护大文豪的尊严。他也写了一篇《再认识托尔斯泰？》，但在标题上加了一个问号，以示与原作者针锋相对。巴金说：“伟大的作家并不需要我这样的辩护。我只是从那些泼向老人的污泥浊水，看出《战争与和平》的作者后半生所走的那么艰难的道路。”又说：“他给后人树立了一个榜样。他要讲真话，照自己说的做，却引起那么多的纠纷，招来那么大的痛苦，最后不得不离家出走，病死在路上，他始终没有能做到自己想做的事，但是他交出了生命，再也不怕谁把别人的意志强加给他了。”
В 1985 году Ба Цзину исполнился 81 год. Однажды он прочитал статью «Разоблачение Толстого» в журнале «Хороший друг читателей» (первый номер второго тома). Казалось, что автор описывает личную жизнь Толстого, а на самом деле, очерняет его.
Ба Цзин после прочтения статьи возмутился до глубины души, он думал, что автор, использует неблагозвучный тон страшного десятилетнего бедствия бунтовщиков.
Он думал, что обязательно надо возражать, и защищать авторитет великого писателя. Он написал статью «Разоблачение Толстого?», добавив в заглавии вопросительный знак, что означало, что у него диаметрально противоположная с автором позиция. Ба Цзин сказал: «Великому писателю не нужно, чтобы я его защищал. Я просто сквозь грязную воду, плеснул Толстому из чистого ручья, показал тяжёлый путь, по которому шёл вторую половину жизни автор ‘Войны и мира’».
Потом сказал: «Он стал примером для последующих поколений. Он хотел говорить правду, делать всё по-своему. Он был причиной такого колличества конфликтов и мучений, в конце концов, ушел из дома, и по дороге заболел. Он никогда не делал того, что хотел, он умер и теперь никто не навяжет ему свое мнение».
巴金理解托翁为矛盾的思想所苦，知道他与妻子与信徒们的关系的复杂性，看到他晚年如何否定艺术，但他坚定地认为托尔斯泰是“世界上最真诚的人”，说“他从未隐瞒自己的过去。”托尔斯泰年轻时侯确实过着放荡的贵族生活，但是“作为作家，他严肃地探索人生、追求真理，不休地跟自己的各种欲念作斗争。”
Ба Цзин понимал, что Толстой страдал из-за противоречивых мыслей, знал о его сложностях с женой, и даже с последователями. Видел, как он будучи пожилым отрицал искусство, но всё-таки считал, что Толстой – «самый искренний человек», и что он «никогда не утаивал своё прошлое». Когда Толстой был молод, он действительно жил развратной дворянской жизнью, но «как писатель, он действительно искал жизнь, стремился к правде, боролся со своими пагубными желаниями».
巴金说“我不是托尔斯泰的信徒，也不赞成他的无抵抗主义，更没有按照基督教的福音书的教义生活下去的打算。”可是巴金认为自己也在追求托翁后半生全力追求的目标：“说真话，做到言行一致。”
Ба Цзин сказал: «Я не последователь Толстого, не согласен с ним, и не собираюсь жить по Евангелие». Но Ба Цзин стремился к той же цели, что и Толстой: «Говорить правду, и вести себя так, чтобы слова не расходились с делом».
一生最后的工作
Последняя работа в жизни
翻译赫尔岑的《往事与随想》被巴金视为是他“一生最后的一件工作”。
Ба Цзин считал перевод «Былое и Думы» Герцена последней своей работой в жизни.
赫尔岑是俄国十九世纪杰出的革命民主主义者、著名的政论家和出色的作家。他30岁流亡国外，长期生活在西欧，死后安葬于法国尼斯。
Герцен – выдающийся русский революционер демократ, известный публицист и замечательный писатель в XIX века. Когда ему было 30 лет, он бежал за границу, долго жил в западной Европе, а после смерти его похоронили во Французской Ницце.
巴金清清楚楚记得他初读赫尔岑的《往事与随想》一书时，书中的人与事使他如何激动，如何亢奋。他说：“当时我的第一本小说《灭亡》还没有写成。我的经历虽然简单，但是我的心里也有一团火，它在燃烧。我有感情要发泄，有爱憎需要倾吐。我也有血有泪，它们通过纸和笔化成一行、一段文字。我不知不觉间受到了赫尔岑的影响。”
Ба Цзин хорошо помнил то, как впервые читал «Былое и Думы» Герцена, в этой книге его сильно взволновали люди и дела. Он сказал «Тогда мой первый роман «Гибель» ещё не был написан. Хотя мной пережитые испытания были не столь ужасными, но в сердце горел огонь. Мне надо излить чувство, выразить любовь и ненависть. У меня есть кровь и слёзы, они станут строчкой и абзацем иероглифов при помощи бумаги и ручки. Незаметно, влияние Герцена сказывалось и на мне».
几年后，巴金撰写《俄国社会运动史话》一书时，有一章专门介绍了赫尔岑：赫尔岑的家庭、他的学历、他参加革命活动，被捕入狱，流亡国外，创办《北极星》和《警钟》杂志，他与俄国的巴枯宁、法国的蒲鲁东、意大利的马志尼和加里波第的交往，他的家庭悲剧等等。这一切无疑为巴金后来翻译《往事与随想》作了铺垫。
Через несколько лет, Ба Цзин работая над «Движением русского общества» специально посвятил одну часть этого произведения Герцену, его семье, образованию. Рассказал о том, что Герцен участвовал в революционной деятельности, сидел в тюрьме, бежал за границу, был создателем журналов «Полярная звезда» и «Набатный колокол», общался с русским Бакуниным, французом Прудуном, итальянцами Ма Чжини и Гарибальди, затронул трагедию в семье и т.п. Всё это потом, безусловно, использовалось им когда он работал над переводом «Былое и Думы».
1936年，巴金翻译了赫尔岑回忆录中的两个片段《海》与《死》。他还向鲁迅表示过要翻译这部100多万字的巨著。
В 1986 году Ба Цзин перевёл два отрывка «Море» и «Смерть» из воспоминаний Герцена, и вскоре сказал Лу Синю, что будет переводить это большое произведение, в котором более миллиона слов.
1940年，巴金又译出回忆录中的第一部分(1848—1852)，并以《一个家庭的戏剧》为名，于同年8月由文化生活出版社出版。
В 1940 году Ба Цзин перевёл первую часть воспоминаний (1848-1852), назвав её «Пьеса семьи», она была издана издательством «Культурная жизнь» в августе тогоже года.
巴金欣赏赫尔岑的文笔，说他“善于表达他那极其鲜明的爱与憎的感情”，说他的文章“能够打动人心”。
Ба Цзин ценивший стиль Герцена, сказал: «Он умел выражать свою ясную любовь и ненависть. Его статьи трогают человека».
巴金在40年代初写的一些散文，如 《雨》、《火》等中不止一次引证赫尔岑的话。巴金时断时续在翻译赫尔岑这部巨著的一些章节。
В прозах Ба Цзина, которые он написал в начале 40-х годов, такие как например «Дождь», «Огонь» не раз цитировались слова Герцена. Ба Цзин непрерывно переводил разделы этого произведения.
“文革” 后期，1974年，70岁的老人再次拿起笔来，每天翻译几百字，一边翻译一边作详细的注释。他把翻译《往事与随想》看成是一种学习，“我要学习到生命的最后一息”。又说，“当然学习是多方面的，不过我至今还在学习作者如何遣词造句，用自己的感情打动别人的心，用自己对未来的坚定信心鼓舞读者。”
В конце культурной революции, в 1974 году, семидесятилетний пожилой человек снова взял в руки карандаш, переводя каждый день сотни иероглифов и подробно комментируя переводы. Он считал перевод «Былое и Думы» своей учёбой: «Я буду учиться до последнего момента жизни. Конечно, учёба многосторонняя, до сих пор я учусь у автора, как сочетать, как трогать человека своим чувством, как вдохновить читателей в своей уверенности в будущем».
1975年2月巴金在致一位朋友的信中说：他总想能在活着期间把一百多万字的《往事与随想》译完，即使不能印出也没有关系，留下来总有点用处。他写道：“全书好像是欧洲和俄罗斯十九世纪前半期政治和社会的编年史。”
В февраля 1975 года Ба Цизн написал письмо своему другу: «Он всё время хотел перевести «Былое и Думы», даже если не напечатают, ничего, оставлю, потом пригодиться». Он сказал: «Эта книга, как, летопись политики и общества Европы и России первой половины XIX века».
1977年3月巴金写给另一位朋友的信中说：赫尔岑的回忆录的前半部揭露尼古拉一世的反动统治，写得很出色，值得学习。“我老了，又受了»四人帮»十年的折磨，放下»作家»这块牌子，也无怨言。现在认真学习，倘使译完赫尔岑的书，能学到一点他的笔法，又能多活几年，有机会再拿起笔给»四人帮»画个像，给四害横行的日子留下一点漫画、速写之类的东西，那就是我的奢望了。”
В марте 1977 года в другом письме другу он написал: «В первой половине воспоминаний Герцена разоблачали реакционное правление Николая I, прекрасно написал, стоит поучиться. Я постарел пока десять лет терпел мучение «Банды четырех». Сейчас я стараюсь учиться, если переведу книгу Герцена, смогу научиться его фактуре, и если смогу ещё пожить немного, то возможно, нарисую «Банду четырех», оставлю какую-то карикатуру или набросок, это уже мои чрезмерные надежды».
我想，赫尔岑的回忆录不仅在文体方面给予巴金诸多益处，而且“文革”期间在精神方面也给予这位受尽凌辱的老人以力量、以希望、以信念，增强了坚强地活下去的勇气。他回忆那不堪回首的十年经历时，深有感触地写道：“我仿佛同赫尔岑一起在十九世纪俄罗斯的暗夜里行路，我像赫尔岑诅咒沙皇尼古拉一世专制黑暗的统治那样咒骂»四人帮»的法西斯专政，我坚决相信他们的横行霸道的日子不会太久了。我就这样活了下来，看到了»四人帮»的灭亡。”
Я думаю, что воспоминания Герцена дали Ба Цзину много пользы не только в стиле, но и дали ему силу, надежду и уверенность духа во время культурной революции, укрепили его смелость жить дальше. Когда он вспоминал испытания тех десяти лет, которые вспоминать невыносимо, он с душевными переживаниями написал: «Я, как будто иду вместе с Герценом в русскую тёмную ночь XIX века, я проклинал фашистскую диктатуру «Банды четырех», как он проклинал тёмное правление самодержавия Николая I, я твёрдо верю в то, что их дней бесчинств долго не будет. Так я и выжил, увидев гибель «Банды четырех».
1977年他译的《往事与随想》第一册问世了。第一册包含原作中的前两卷，即《育儿室和大学》和《监狱与流放》。
В 1977 году перевод первой части «Былое и Думы» вышел в свет, в нём включаются первые два тома оригинала, то есть, «Комната для вынашивания детёнышей и университет» и «Тюрьма и ссылка».
巴金年龄越来越大，体力越差，疾病缠身，写字困难，精力也不够。他只译了《往事与随想》的五分之一，意识到自己已无法完成这部巨著的翻译工作而感到遗憾。这时，我国有两位翻译家主动愿意帮助巴金完成他的译著，一位是臧仲伦，另一位是项星耀。2009年6月23日在北京大学举行赫尔岑《往事与随想》全译本首发式。译者臧仲伦教授，以退休后的时间完成了100万字的译文，实现了巴老一生的夙愿。
У Ба Цзяна возраст всё старше и старше, а здоровье всё хуже и хуже. У него было много болезней, ему было трудно писать, и сил не хватало. Он уже перевёл 20 процентов «Былое и Думы», когда поняв, что сам не сможет закончить перевод целой книги очень сожалел об этом. В это время другие два переводчика захотели помочь ему закончить работу, одним из них был – Цзан Чжунлунь, другим – Сян Синяо. 23 июня 2009 года в Пекинском университете устроили презентацию перевода «Былое и Думы» Герцена. Выйдя на пенсию, переводчик профессор Цзан Чжунлунь выполнил перевод в миллион слов, осуществил заветное желание всей жизни Ба Цина.
1979年我画了一幅《赫尔岑像》。巴老用毛笔在画作上题了一段词：
В 1979 году я нарисовал портрет Герцена. Ба Цзин на нём сделал надпись кистью:
这是一个坚强的人。苦难并没有能毁掉他。他留下三十卷文集，他留下许多至今还是像火一样燃烧的文章，它们至今还在鼓舞人们前进。
Это волевой человек. Невзгоды его не уничтожили. Он оставил 30 томов собраний сочинений, и множество статей, которые до сих пор горят, как огонь, они до сих пор вдохновляют людей к движению вперёд.
值得注意的是巴金晚年的主要著作《随想录》，其书名即来自于赫尔岑的《往事与随想》。巴金说：“赫尔岑是我的»老师»，他的»回忆»是我最爱读的一部书。”
Стоит обратить внимание на позднее произведение Ба Цзина «Думы», название этой книги именно от «Былое и Думы» Герцена. Ба Цзин сказал: «Герцен – мой учитель, его «Воспоминания» - моя самая любимая книга».
为创作自由而奋斗
Борьба за свободное творчество
巴金在《随想录》中一再反思自己在十年浩劫期间的表现，检查自己的思想：为什么一个正常在知识分子，在那暗无天日的岁月里竟会自残自罚、承认莫须有的罪名？有时，他的思想就会联想到经过炼狱的俄罗斯作家们。
Ба Цзин в «Записках каприччио» много раз размышлял о своём поведении и своих мыслях во время страшной десятилетней напасти: почему нормальные интеллигенты признавались в ложных обвинениях в те беспросветные годы? Иногда он вспоминал русских писателей, находившихся в тяжёлой обстановке.
1981年，巴金在一篇文章中回忆那段惨不忍睹的经历时，想到陀思妥耶夫斯基，说自己当时已在“用 «造反派»的训话思考”，“得出了陀思妥耶夫斯基式的结论”。陀思妥耶夫斯基在 «造反派»看来，是“反动作家”。可是他们用了各种方法、各种手段逼迫巴金，引导巴金走上陀思妥耶夫斯基的道路。“我说可笑，其实也很可悲。”巴金沉痛地说：“我自称为知识分子，也被人当作»知识分子»看待，批斗时甘心承认自己是»精神贵族»，实际上我完全是一个»精神奴隶»。”
В 1981 году в своей статье Ба Цзин вспоминал о испытаниях того времени, о которых страшно слушать. Он вспомнил Достоевского, говорил, что уже тогда он думал мыслями бунтовщиков, сделал выводы о Достоевском. В глазах бунтовщиков, Достоевский был реакционным писателем. Но пользуясь разными методами и средствами, они заставили Ба Цзина стать на на путь Достоевского. «Я говорю смешно и печально». Ба Цзин с болью сказал: «Я сам себя назвал интеллигентом, и другие смотрели на меня тоже как на «интеллигента», когда меня критиковали, я охотно признавался в том, что я «дворянство духа», а на самом деле, я «раб духа».
上一世纪80年代巴金在法国访问时，有人向他提问：他的作品是不是有一种提倡受苦的哲学？巴金回答：“我写作品是反映生活，作品里并没有什么哲学，我并不是陀思妥耶夫斯基一类的作家。”在这里他又一次提到陀思妥耶夫斯基，并明确划分了自己和陀思妥耶夫斯基的之间的界限。
В 80-е годы прошлого века Ба Цзин был во Франции с визитом, кто-то ему задал вопрос, есть ли в его произведениях философия страдания. Он ответил: «Я пишу, чтобы отражать жизнь, нет в моих произведениях философии, я же не писатель, как Достоевский». Здесь он ещё раз напомил о Достоевском, и провёл чёткую грань между собой и Достоевским.
巴金的作品与陀思妥耶夫斯基拷问心灵的作品有一定的区别，但他的小说中的主人公确实讲过：“痛苦是我的力量、我的骄傲”一类的话，如小说《里娜的日记》。巴金提出：“我并不提倡为受苦而受苦，我不认为痛苦可以使人净化，我反对禁欲主义者的苦刑，不赞成自找苦吃。可是我主张为了革命、为了理想、为了崇高的目的，不怕受苦，甚至甘愿受苦，在那种时候，‘痛苦就是力量，痛苦就是骄傲！’这里面并没有什么哲学。”
Произведения Ба Цзина отличаются от произведений Достоевского, в которых допрашивают душу, но в его романе действительно напино: «Горе – это моя сила, моя гордость», например «Дневник Лины». Ба Цзин сказал: «Я не думаю, что мучение может очистить человека, я против жестокого названия «аскет», и не соглашусь страдать за свои грехи. Но я стою за революцию, мечту, благородную цель, не боясь страданий, даже охотно страдая: «мучение именно сила, мучение именно гордость»! Здесь не было философии.
1985年1月，中国作协召开第四届代表大会，文学界出现了新的变化。巴金更多地在考虑“创作自由”的问题。这时他又想起了俄国，想起十九世纪的俄国作家们是在怎样的条件下进行创作的。他想到诗人涅克拉索夫临终前在病床上诉苦的情景，说涅克拉索夫开始发表作品就遭到检察官的任意删削，当他躺在床上奄奄一息时，他的诗文仍然遭受刀斧，他很不甘心。巴金说，他记不清楚涅克拉索夫的原话，可是“《俄罗斯女人》的作者抱怨没有‘创作自由’这事实给他留下了极其深刻的印象。”
В январе 1985 года китайский союз писателей созвал четвёртый созыв съезда. В литературных кругах появились перемены. Ба Цзин больше думал о свободном творчестве. В то время он снова вспомнил Россию, вспомнил о том, как и в каких условиях, творили русские писатели XIX века. Он вспомнил, как перед смертью в постели Некрасов жаловался на то, что публикуемые им работы были удалены цензорами. А когда он был при последнем издыхании, его стихи всё равно были раскритикованы, чем он был очень недоволен. Ба Цзин сказал, что он не помнил слова Некрасова, но «Автор «Русской женщины» пожаловался на то, что нет «творческой свободы», этот факт произвёл на него очень глубокое впечатление».
涅克拉索夫是革命民主主义诗人，同情城市下层平民、劳苦农民和妇女的遭遇。他先后主持过当时进步刊物《现代人》和《祖国纪事》杂志。1848年法国大革命吓坏了俄国当局，沙皇政府于是按照尼古拉一世的命令，成立了专门审查进步刊物的委员会。《现代人》的出版一年比一年困难，但涅克拉索夫没有屈服，后来办《祖国纪事》时，他仍然同审查机关进行不懈地斗争。巴金说：“沙皇统治下的俄罗斯，没有自由，更不用说‘创作自由’了。但十九世纪的俄罗斯文学至今还是世界文学的一个高峰。包括涅克拉索夫在内的许多光辉的名字都是从荆棘丛中，羊肠小道升上天空的明星。”
Некрасов – революционный поэт демократизма, он сочувствовал простым людям, трудящимся крестьянам и женщинам. Он управлял прогрессивными журналами того времени «Современник» и «Записки о Родине». Французская гражданская война 1848 года испугала русские власти. Царское правительство по приказу Николая I, создало комитет, рассматривающий прогрессивные журналы. Издавать «Современника» становилось всё тяжелее и тяжелее, но Некрасов не покорился, потом когда создавали «Записки о Родине», он всё ещё продолжал бороться с цензурой. Ба Цзин сказал: «В России при господстве царя не было свободы, какая тут «творческая свобода». Но литература XIX века до сих пор остается вершиной мировой литературы. Много выдающихся имён, включая Некрасова – как путиводные звёзды возвышаются на небосводе над извилистой тропинкой».
巴金赞扬涅克拉索夫为创作自由奋斗了一生，深深感受到创作自由来之不易。同时巴金又提及托尔斯泰，说他的三大长篇和最后一部《复活》都是在没有自由的条件下写作发表和出版的。“托尔斯泰活着的时候在他的国家里没有出过一种未经删节的本子。”
Ба Цзин славил Некрасова за то, что он всю жизнь боролся за творческую свободу, Ба Цзин ясно понимал, что такая свобода на дороге не валяется. Он вспоминал и о Толстом, сказав, что его роман «Воскресенье» и ещё три романа были закончены и изданы в несвободных условиях. «Когда Толстой был жив, в его стране не было издано ни одной книги, в которой бы не удалили содержание».
巴金语重心长地说：“作家们用自己的脑子考虑问题，根据自己的生活感受，写出自己想说的话，这就是争取‘创作自由’。前辈们的经验告诉我们，‘创作自由’不是天赐的，是争取来的。”又说：“严肃认真的作家即使得不到自由也能写出垂光百世的杰作，虽然事后遭受迫害，他们的作品却长久活在人民的心中。”
Ба Цзин с глубокой сердечностью говорил: «Писатели думают своими головами, по своим жизненным переживаниям пишут то, что хотят сказать, это именно и есть стремление к «творческой свободе». Опыт старшего поколения нам говорит, что «творческая свобода» не Богом дарована, борьбою выстрадана. И еще он сказал: «Серьёзные писатели даже не получив свободы, всё равно могут писать бессмертные произведения, хотя потом будут подвергаться преследованиям, их произведения будут долго жить в сердце народа».
巴金文学生涯的开始，他的第一部小说的篇名《灭亡》即取自俄罗斯革命诗人雷列耶夫的诗句。巴金老年撰写《随想录》，其书名又是受到俄国革命民主主义者赫尔岑的《往事与随想》的启发。巴老100年的漫长生涯中一直和俄罗斯文学保持着不可分割的关系。
Начало жизни творчества Ба Цзина, название его первого романа «Гибель» было выхвачено из стихов русского революционного поэта Лилеева. В преклонном возрасте Ба Цзин написал рассказ «Думы», название которого он придумал именно под влиянием русского революционного демократа Герцена. Сто лет жизни он был неотъемлемо связан с русской литературой.
俄罗斯优秀的文学作品影响了一代又一代的中国作家。
Замечательные русские произведения из поколения в поколение влияли на китайских писателей.